:: КАКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПРИНЕСЛА ПАНДЕМИЯ И ЧТО ОНА …ВЫЯВИЛА

Просмотров: 1,178 Рейтинг: 5.0

Cостоялось очередное заседание экспертного клуба «Мир Евразии» на тему «Интеграция в масках: влияние мобильности на мир труда и образования». Собрание прошло в режиме ZOOM конференции

Эдуард ПОЛЕТАЕВ, руководитель ОФ «Мир Евразии»:

В связи с пандемией COVID-19 вопрос сохранения и углубления интеграции стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС) становится актуальным: объединению необходимо развивать единые рынки, выработать критерии и стратегии существования в новых условиях жизни.

Еще несколько месяцев тому назад сложно было представить, что работа ЕАЭС, богатого планами и перспективами, столкнется с глобальным кризисом, вызванным эпидемией. Как известно, Договор о ЕАЭС создает возможности для реализации четырех свобод: свободы движения товаров, капитала, услуг и рабочей силы. Из этих свобод в ЕАЭС борьба с пандемией оказала наибольшее влияние на единый рынок услуг и общий рынок труда.

Когда в рамках объединения было осуществлено снятие таможенного контроля на внутренних границах, а граждане стран ЕАЭС обрели право осуществлять трудовую деятельность в любой союзной стране без получения разрешения, это привело к увеличению трансграничной мобильности, которая внесла значительный вклад в более позитивное отношение людей к процессам интеграции. Однако меры, предпринятые государствами в борьбе с коронавирусом, сильно ограничили возможности и свободы выхода за пределы национальных границ. Новые, непривычные условия труда и жизни вместо формирующегося многогранного видения вызвали эмоциональные импульсы и разнообразные высказывания по поводу будущего постсоветских интеграционных объединений, как полезных сообществ. СМИ запестрели заголовками вроде «Интеграция на паузе», «Выдержит ли ЕАЭС испытание коронавирусом», «Коронавирус залихорадил ЕАЭС» и т.п. Такие громкие заголовки внушают скептицизм, но отражают ли они реальное вовлечение партнеров по экономической интеграции в борьбе с коронавирусной инфекцией? Или способность ЕАЭС выстроить оптимальную антикризисную стратегию? В этом есть определенные сомнения.

Нынешняя ситуация дает определенные козыри в руки противникам интеграции, но ненадолго. В публичную плоскость начали закидывать сомнения насчет ЕАЭС, мнения о том, что необходимо менять существующее положение в вопросах, касающихся человеческих ресурсов. Рассуждения примерно таковы: люди не могут выехать, застряли на границах. В Кыргызстане были возмущения по поводу того, что грузовики не могли проехать границу Казахстана. Хотя пограничный контроль – это не компетенция ЕЭАС. Тем не менее, это все косвенно ударило по имиджу. Ну и другие объединения на постсоветском пространстве также пострадали от коронавируса. Например, учения Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) тяжело проводить в карантинных условиях. В рамках Содружества независимых государств (СНГ) перенесено много культурных мероприятий. Допустим, Шымкент является культурной столицей СНГ в 2020 году. Еще весной должны были пройти в этом городе масштабные мероприятия.

Конечно, всем уже понятно, что экономический ущерб от эпидемии будет существенный. Мир изменился, процессы глобализации дали сбой, сильно упали продажи услуг и ряда товаров (за исключением продуктов питания и лекарств). Пока пандемия не закончилась, о масштабах падения мировой экономики можно только предполагать, пока слишком мало данных.

В случае, если быстрого восстановления после эпидемии коронавируса не случится, значительная часть бизнесов в сфере услуг и использования рабочей силы начнет закрываться или видоизменяться. При этом на пострадавшие отрасли приходится значительная часть занятого населения и совокупного спроса. Все это будет вести к росту безработицы. А проблема всех официальных программ занятости в том, что они временные, как и запланированные в них работы.

Создавая ЕАЭС, страны-основатели руководствовались подходом win-win (выигрыш-выигрыш), то есть идеей возможности такого взаимодействия с другими странами, при котором все стороны останутся в выигрыше. Сейчас же каждое государство стараетсся самостоятельно решать свои проблемы. Впрочем, пандемия коронавируса стала испытанием для всех стран, а также интеграционных объединений. Но тренд на возможную трансформацию последних становится ощутимым.

По данным Евразийского банка развития (ЕАБР), потери ВВП стран объединения от действия внешних факторов в 2020 году году могут быть около 2%. При этом каждый месяц карантинных мер обходится странам ЕАЭС падением ВВП в размере от 1,5 до 3%. В целом общий ВВП государств ЕАЭС по итогам года снизится на 2,2%. Текущий кризис стал уникальным: он был вызван не тем фактором, который смогли бы предугадать экономисты или чиновники. Однако какова роль именно вируса COVID-19 в экономических бедствиях, еще предстоит изучить.

В свою очередь, Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) довольно быстро начала принимать меры по ликвидации кризиса и борьбе с эпидемией на союзном уровне. В марте нынешнего года  было принято решение, предусматривающее освобождение от ввозной таможенной пошлины товаров (медицинские маски, санитайзеры, диагностическое оборудование и т.д.), импортируемых для предупреждения и предотвращения распространения пандемии коронавируса на территории ЕАЭС. Затем ввели временный запрет на вывоз из ЕАЭС соответствующих товаров. В конце марта и в начале апреля ЕЭК установила запрет на вывоз продуктов первой необходимости, а также освободила от импортных пошлин товары критического импорта (например, продукты для детского питания, медицинские товары).

В апреле на заседании Евразийского межправительственного совета был принят пакет мер по обеспечению жизненно важных потребностей населения, поддержанию взаимной торговли, свободы передвижения товаров в условиях пандемии и созданию условий для последующего экономического роста. Удлинение сроков кризиса определяет изменение логики направлений интеграционных процессов, переоценки их возможностей. А также переориентации на поддержание новых «точек роста», чтобы, к примеру, они создали рабочие места. Например, в целях предоставления возможности поиска работы без выезда с места проживания в настоящее время создается Евразийская электронная биржа труда. Кроме того, кризис стимулирует творческий потенциал граждан. Новые информационные и коммуникационные технологии произвели революцию в обучении, работе и жизни в XXI веке. Однако положительные дистанционные эффекты (время в пути, автономия рабочего времени, производительность и т.п.) сопровождают недостатки (помехи между работой и личной жизнью, интенсификация труда, отсутствие академической мобильности). Неоднозначные и противоречивые эффекты новых условий существования являют собой актуальные примеры из реальной жизни о предполагаемых трудностях будущего. Многие эксперты сходятся в том, что даже после того, как закончится пандемическая угроза, в странах ЕАЭС и не только существенная часть людей продолжит учиться и работать удаленно. Кроме того, уменьшилась доля занятости людей традиционных профессий, требующих оффлайн присутствия.

Для работодателей сегодня важен не столько контроль, сколько итоговая эффективность. Понятно, что это касается не всех профессий. Например, служащие силовых структур, строители, таксисты в интернет не уйдут. Однако появляются разные мнения на счет серьезных изменений на рынке образовательных услуг. С одной стороны, польза онлайн очевидна, скажем, иметь возможность учиться у известных преподавателей. С другой стороны, во всем нужна мера. Потому что онлайн образование – это односторонняя передача информации. Мало живого эмоционального контакта. Нет процесса воспитания, который может организовать человек в офлайн, имеются трудности с дисциплиной.

Некоторые эксперты говорят о том, что дистанционная работа - это сверхэксплуатация со стороны работодателя. Возникает смешение рабочего и личного времени. Удаленную работу даже называют узаконенной формой рабства. Много сообщений появилось, что работодатели, не снижая требований, сокращают зарплату, акцентируя внимание работника на том, что, мол, все равно сидишь дома.

Социальные издержки кризиса еще предстоит испытывать дальше, особенно пострадают страны, экспортирующие рабочую силу за свои пределы. Имеющиеся трудовые мигранты столкнутся с серьезной конкуренцией с местными жителями. Многие проблемы государствам придется решать самостоятельно, отсюда возникает рост экономических эгоизмов, возврат к внутренним ресурсам. Однако, евразийская экономическая интеграция демонстрирует свою состоятельность принципиально.

В июне нынешнего года был создан проект комплексного плана мероприятий по предотвращению распространения коронавирусной инфекции COVID-19 и иных инфекционных заболеваний на территориях государств ЕАЭС. Утверждение документа ожидается, также планируется смягчение введенных ограничений, в том числе условий для свободного перемещения населения на общем экономическом пространстве. Правда, в ближайшее время это пока не достижимо, потому что карантинные меры, которые предпринимаются, слишком разнородные на пространстве ЕАЭС. Беларусь отказалась от жестких мер, в России они значительно ослабляются. Кыргызстан, Казахстан и Армения пока находятся в карантинном режиме.

Очевидно, что в условиях борьбы с коронавирусом стран ЕАЭС продолжают контакты в режиме онлайн на различных уровнях с хорошей динамикой, тем более, что сейчас требуются быстрые и эффективные решения. «Продолжение тесного взаимодействия с государствами-участниками ЕАЭС в установленных Договором о ЕАЭС сферах. Оптимизация подходов к ведению переговорного процесса в рамках ЕАЭС в целях полноценного учета долгосрочных национальных интересов Казахстана», - отмечено в новой Концепции внешней политики Республики Казахстан на 2020 - 2030 годы, вступившей в силу в начале марта, как раз перед этапом борьбы с эпидемией.

Конечно, программы и планы развития ЕАЭС подверглись влиянию пандемии. Но интеграционные проекты, как правило, являются долгосрочными. Борьба с коронавирусом рано или поздно увенчается успехом. Поэтому усилия стран Союза сейчас направлены на сохранение существующей базы во взаимной торговле и наращивание ее оборотов. В данный момент мировая экономика переживает «идеальный шторм», но работа ЕАЭС остается в актуальной повестке. Тем более, что восстановлению экономики стран Союза поспособствуют вложения в инфраструктуру. К примеру, ЕАБР совместно с Европейским банком реконструкции и развития работают по проекту БАКАД, окружной дороги близ Алматы. А это означает, что появятся новые рабочие места.

Как бы там не было, работа ЕАЭС в условиях пандемии показывает: узнаваемость Союза растет, вскрытые проблемы, так или иначе, решаются. Заявление лидеров государств, принятое на заседании Высшего Евразийского экономического совета 19 мая 2020 года, подтвердило заинтересованность участников во взаимодействии для противодействия общей угрозе. Страны ЕАЭС уверены, что после кризиса, вызванного пандемией, и соответствующих условий неопределенности, дальнейшее объединение интеграционных усилий приобретет особую значимость.

Недавно я ознакомился с одним европейским исследованием по трансграничной мобильности, в котором приняли участие более 10 тысяч молодых людей из 8 государств-членов Европейского союза (ЕС). Вопрос такой перед исследователями был поставлен: как путешествия по Европе можгут повысить у молодежи чувство общеевропейской причастности? Результаты показали, что чем больше молодежь посещает другие страны ЕС, тем активнее она становится у себя дома, обладая многогранным видением, начинает проявлять патриотизм у себя на родине. Не случайно страны ЕС начали в первую очередь открывать границы друг другу, несмотря на разность эпидситуации с коронавирусом. Но в рамках деятельности постсоветских интеграционных объединений никакая причастность не является ключевым фактором для открытия границ.

Пока Казахстан, оказавшись в повторном карантине после временных послаблений, вряд ли сейчас является привлекательной страной, чтобы границы для наших граждан были с радостью открыты другими странами. Предлагаю, среди прочего, обсудить следующие вопросы:

- каковы общие подходы к четырем свободам ЕАЭС в условиях пандемии;

- влияние борьбы с коронавирусом на совместные проекты в сфере труда и образования;

- тему миграции в условиях безработицы, как эти процессы скажутся на отношениях между странами-партнерами, и т.д.

 

Андрей ЧЕБОТАРЕВ, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива»:

Будучи преподавателем вуза, не совсем согласен с тезисом о сверхэксплуатации в период работы «на удаленке». Достаточно успешно провожу занятия в режиме онлайн, даже организовывал учебные игры, в ходе которых студенты проявляют заметную креативность. При составлении четкого расписания занятий связь между личным и рабочим временем не теряется. К тому же удобно, что не надо тратить время на дорогу из дома в вуз и ожидать опаздывающих студентов. Хотя, конечно, отсутствие прямого контакта между преподавателями и студентами сужает возможности в процессе усвоения материала, обмена мнениями и т.п. В общем, свои минусы у онлайн обучения есть. Но, если правильно все организовать, то плюсов будет больше. Особенно с точки зрения коммуникации с иногородними и зарубежными коллегами и слушателями.

В процессе же передвижения граждан стран-участниц ЕАЭС в условиях пандемии наблюдаются большие трудности. Они будто в блокаде находятся. Авиарейсы между некоторыми странами если и выполняются, то нерегулярно и носят репатриационный характер (например, из Москвы в Алматы и Нур-Султан). Казахстан рискнул возобновить авиарейсы с Грузией, но затем снова прекратил их. Если власти начинают рассматривать возможность открытия границ, то в число первоочередных страны-партнеры по ЕАЭС почему-то не попадают. Ограничения действуют и на сухопутных маршрутах. К примеру, недавно возобновилось движение автобусов по маршруту Томск – Семей. Однако рейс выполняется только до границы с Казахстаном. Из Усть-Каменогорска в тот же Томск и другие города России движение автобусов временно отменено.

Следует иметь в виду, что в разных российских субъектах федерации могут быть свои требования и ограничения. «Аэрофлот», в частности, предупреждает пассажиров из Москвы и Санкт-Петербурга, вылетающих в другие регионы страны, что по прибытию они подлежат 14-дневной изоляции и медицинскому наблюдению. И если это происходит в рамках одной страны, то нет никаких гарантий, что аналогичные требования в тех или иных субъектах РФ будут действовать для граждан Казахстана, Кыргызстана и т.д. даже при наличии у них медицинских справок об отсутствии коронавируса. Кстати, вопросы взаимного признания соответствующих медицинских справок необходимо согласовывать на межправительственном уровне, если не в рамках ЕАЭС, то на двусторонней основе. 

 

Эдуард ПОЛЕТАЕВ: В плане формирования общего рынка труда есть преценденты из мира спорта. Например, футболисты из стран ЕАЭС с июля 2020 года не считаются легионерами во всероссийских соревнованиях на территории России (а также баскетболисты, волейболисты, регбисты и представители хоккея на траве). Некоторые казахстанские тренеры в этом видят позитив, говоря о том, что это даст толчок в развитии спортсменов, которым будет проще конкурировать с местными игроками. То есть лимит на легионеров стал напоминать схему, которая работает в Европе. Там чаще всего лимит действует на игроков не из ЕС. В Казахстане еще в ноябре прошлого года членами исполкома Казахстанской федерации футбола было принято решение об отмене статуса «невоспитанника казахстанского футбола» для игроков, являющихся гражданами стран, входящих в ЕАЭС.

Но в сфере образования дела идут по-другому. Наиболее подверженными воздействиям негативных последствий пандемии COVID-19 с экономической точки зрения оказались университеты и обучающиеся в них студенты.

Если основная масса школ и колледжей преимущественно финансируются государством, то значительная часть вузов стран ЕАЭС немалые деньги получают за счет иностранцев, которые учатся на платной основе. В России студенты из стран ЕАЭС составляют около 35% от всех обучающихся иностранцев, и в этой доле очень много казахстанцев. Как с этим быть в дальнейшем – вопрос, который только решается. В условиях, если пандемия продолжится, как конкурентоспособность вузов изменится? В какую сторону? Ведь при онлайн обучении можно выбрать вуз лучше и престижней. Многие региональные вузы с низкими рейтингами могут потерять своих иностранных студентов.

 

Гульмира ИЛЕУОВА, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

Все интеграционные образования сейчас проходят проверку на прочность. Посмотрите, что происходит в Европе. На одном из недавних научных советов ВЦИОМа политолог из Германии Александр Рар говорил, что ЕС закончил свое существование, что его деятельность отсутствует как таковая, что каждая страна выживает самостоятельно, а его надо перезагружать. Что уж тут говорить про ЕЭАС, который относительно недавно был создан и проходит ту же проверку на прочность?

У нас очень интересные процессы пошли, и они сходны с европейскими. Например, рост национал - популизма. Самый характерный пример: когда Россия сказала, что предоставит нам помощь в виде лекарств и врачей, некоторые местные деятели выступили против, мол, Россия – это империалисты, потом помощь эта обойдется дорого. Однако затем самая наша казахская Атырауская область попросила помощи астраханских врачей, чтобы справиться с возникшей ситуацией с коронавирусом.

Некоторое торможение интеграционного процесса в настоящих условиях - это естественно, наши отношения проходят проверку на прочность. Мы пытаемся найти новые способы взаимодействия. С этой точки зрения усилились экспертные контакты. Благодаря онлайн-платформам мы много общаемся, обсуждаем актуальные вопросы. На одной из недавних конференций были приведены интересные данные по поводу ожидаемого экономического роста стран СНГ в 2020 году, которые предоставили узбекские эксперты. Только у Узбекистана относительно высокие показатели роста ВВП к концу года – 1-1,2%. У Казахстана, как и у Кыргызстана, рост будет меньше, порядка 0-0,5% и даже уйдет в минус.

Хочу обратить внимание на то, что выявил карантин в наших системах здравоохранения. Именно остатки советских систем эпиднадзора, эпидзащиты, которые были выстроены в прошлом веке, позволили нам выстоять. Во многом эта система защиты была разрушена, в частности, через политику сокращения койко-мест, которая проводилась в нашей стране в предыдущие годы, в том числе в рамках оптимизации системы здравоохранения, закрытия стационаров. При этом не развивается система первичной медико-санитарной помощи, которая также была в наибольшей степени сформирована в советские годы.

Сейчас обсуждается система защиты здоровья населения, уровень подготовки медицинских кадров. Мне кажется, в связи с этим должен проявиться интерес к советскому опыту, к целеполаганию того времени. Хотя и ситуативно, но это будет выходить на передний план. С точки зрения нынешнего времени ясно, что кадры здравоохранения – не те, которые могут готовиться в онлайн режиме. Если по другим специальностям это еще возможно, то медицинское образование – это знания другого порядка.

Еще одна важная сторона в период распространения коронавируса состоит в том, что будет нарастать общественно-политическая активность. Когда в Кыргызстане были президентские выборы, моя знакомая занималась агитацией кыргызов-мигрантов за одного из кандидатов. Тогда прагматичные политтехнологи внимательно смотрели на количество кыргызских мигрантов за пределами страны, наблюдали, какие у них настроения и как они могут повлиять на ситуацию во время предвыборной кампании.

Этот фактор сейчас нельзя недооценивать. Если ныне наблюдается определенный отход от интеграционных настроений к национал - популизму, охранительным позициям внутри общества, надо будет на эту ситуацию и у нас в Казахстане, где все не так динамично, где общество более скрытно, внимательнее смотреть. Возможно, настроения отразятся на внутренней политической ситуации, через снижение интереса к интеграционным процессам.

Что же касается онлайн рабства, то об этом говорят уже несколько лет. Присоединяюсь к мнению о том, что идет значительная эксплуатация. Заказчики считают нормальным присылать ночью требования к той или иной работе, комментарии. Онлайн рабство в голове у человека, который только думает, что свободен, а фактически находится день и ночь в рабочем процессе. Ты не имеешь права расслабиться, а это угнетает.

Думаю, что и студентов подобная перспектива не сильно мотивирует. Если это вопрос привычки, то, наверное, она появится. Однако, эксплуатационные характеристики нового времени нельзя игнорировать. Человека могут заставить работать в отпуске, в выходные дни. Соответственно рамки трудового законодательства размываются. Я думаю, что это негативно влияет на психическое состояние людей.

 

Эдуард Полетаев: Это действительно важный момент. Согласно Трудовому кодексу РК, Закону РК «Об обязательном страховании работника от несчастных случаев при исполнении им трудовых (служебных) обязанностей», каждый работодатель обязан заключить договор обязательного страхования работника от несчастных случаев с целью обеспечить защиту имущественных интересов работников, жизни и здоровью которых может быть причинен вред при исполнении ими служебных обязанностей. И деньги на это работодатели каждый месяц выделяют, хотя многие сотрудники во время карантина работают из дома. Если, к примеру, я у себя в квартире подскользнусь, сломаю ногу и не смогу трудиться, как страховые комании будут оценивать травму: она случилась в рабочее время или в личное?

 

Лайла АХМЕТОВА, директор Центра ЮНЕСКО КазНУ им. аль-Фараби:

Ограничение мобильности повлияло, как на мир образования, так и на мир труда. Болонская система и академическая мобильность не работают. У некоторых наших преподавателей нагрузка значительно увеличилась. Ученики 1 сентября не смогут снова сесть за парты. Недавно частные школы просили разрешение начать новый учебный год так, как раньше. Иначе им придется сократить на 40% людей. Несмотря на то, что я с интернетом знакома очень хорошо, у меня постоянно в последнее время был стресс на занятиях. Часть студентов не приходили в онлайн, потому что не было интернета. Живут они в Алматинской области, у них нет связи. У многих только смартфоны, нет компьютера, и они не могут полноценно выполнить домашнее задание.

Стресс мой заключался в том, что надо прочитать лекцию, провести лабораторное занятие, а затем записать и сделать много разных дел. Вылетает интернет, нет записи, что-то не видно. Приходится занятия проводить дважды. При этом признаться, что я провела занятие, но вылетел интернет, невозможно, это признак невыполненной работы. Экзаменационная сессия  длилась пять недель вместо трех.

Плюсы, конечно, есть. Собранность появилась. Оформленность собственных знаний и умений в новых форматах, освоение новых и разных технологий. Например, пришлось изучить семь платформ, чтобы выбрать, в какой будет более комфортно работать и мне, и студентам.

Один из студентов не явился на экзамен, потому что побоялся плохого интернета, что не будет записи. Я сказала, что в записи будем находиться до упора, если не будет интернета или сорвется запись, то надо записывать по возможности. То есть может быть и 5 раз, тогда надо будет соответственно 5 раз брать новый экзаменационный билет. Другой студент приезжает в город из области, приходит в университет и за день сдает четыре экзамена. Все-таки это неправильно, но в условиях форс-мажора понятно.

К тому же в онлайн обучении забывается о роли архивов и библиотек, где много бумажных документов и книг. Не все знания есть в интернете. Сейчас у нас отпуск, и, может быть, я была бы оптимистом, к тому же какие-то мелкие дела ко мне не доходят. Но читаю в групповом месенджере, чем занимаются преподаватели среднего возраста и молодые. Они заняты набором студентов. Сегодня пишут все заявление на грант, огромное количество вопросов у абитуриентов, а преподаватели дают ответы. Стресс очень большой у многих.

Вышестоящее начальство – неважно, министерство это или ректорат – проводит большое количество семинаров, вебинаров. Начинаю читать, и у меня голова кругом. С другой стороны, надо знать документы, как в условиях удаленного обучения работать. Но невозможно это все сразу одолеть и понять. Большое количество людей в условиях стресса становятся больными. Должна быть психологическая поддержка, разгрузка. Практически все документы в области образования надо подвести под удаленку, а это буквально каждый шаг в обучении. Попробуй такое сделать за один семестр! Новые документы и разъяснительная работа к нам идут ежедневно. Это отнимает большое количество времени, с другой стороны – нельзя не читать и не изучать эти документы, иначе отстанешь от жизни. Однако я оптимист, считаю, что жизнь упорядочивается.

 

Ирина ЧЕРНЫХ, профессор Казахстанско-Немецкого университета, сотрудник Представительства Фонда им. Розы Люксембург в Центральной Азии:

Являясь внештатным преподавателем, я не испытала стресса дистанционного преподавания. Дело в том, что мы видим новые тренды в процессах коммуникации академического сообщества, образовательных структур и институтов. Есть позитивные факторы от пандемии. Академическое сообщество стало ближе друг к другу. Появилось больше возможностей общаться с коллегами из зарубежных стран и обсуждать важные вопросы в рамках онлайн конференций, круглых столов, семинаров. Мы стали более информированными о том, что происходит у коллег в разных странах. Дистанционный формат интегрирования действительно сближает и объединяет, в том числе и с коллегами из стран ЕАЭС.

Какие же стоят проблемы и новые вызовы? Например, цифровое неравенство, которое сегодня фиксируется не только в Казахстане, но и по всему миру. Пандемия COVID-19 стала тем фактором, который подтвердил, что мы однозначно провалили программу E-learning, по итогам реализации которой практически все школы в Казахстане должны были быть обеспечены компьютерами и высокоскоростным интернетом. Где все это? По статистике порядка 300 тысяч семей, имеющих детей-школьников, не имеют компьютера, нормального доступа в интернет. Международные организации сейчас занимаются перераспределением старой компьютерной техники и ее поставок в малообеспеченные семьи, чтобы ребенок мог начать учиться, имея доступ в интернет. Университеты также столкнулись с похожими проблемами при переходе на дистанционный формат обучения.

Сегодня среди экспертов есть точка зрения, что онлайн обучение является способом получения знаний для бедных. Отчасти с этим можно согласиться, так как при дистанционном обучении теряется личностный контакт обучаемого и обучающегося. При непосредственном контакте можно передавать личностные знания и опыт, наработки, совместно участвовать в проектах со студентами. Это теряется при дистанционном обучении. Дистанционно в той или иной степени можно отстроить эти процессы. Но проблема сама по себе существует.

Среди экспертов в сфере миграционных процессов, есть некая эйфория, что в 2020 году мы получим большее количество студентов, которые будут поступать в казахстанские университеты. Понятно, что последние годы фиксируется рост образовательной миграции из Казахстана, шел отток молодежи, которая уезжала поступать в зарубежные университеты. Основным направлением для обучения является до сих пор Россия. В 2018-2019 учебный год обучалось 59 тысяч казахстанских студентов в России. И это на 14 тысяч больше, чем в предыдущий год. Вполне вероятно, что в этом году, в связи с карантинными мерами и закрытыми границами, больше молодых казахстанцев будут поступать в наши вузы. При этом, несмотря на пандемию, Россия активно занимается рекрутингом молодежи, что является вызовом для Казахстана. Российские вузы точно также, как и наши, перестраиваются. Скоро, после окончания процессов поступления, мы увидим, какой процент казахстанских абитуриентов поступил в отечественные вузы, и какой – в российские. Здесь вопрос будет стоять о стоимости обучения. Когда мы заканчивали семестр, студенты спрашивали о том, почему не снижена стоимость обучения в вузах, ведь преподавание дистанционное. Была бурная дискуссия. Этот вопрос пока так и остался открытым.

Сейчас возникает несколько других вопросов, будут ли в финансовом плане наши вузы конкурентоспособны при дистанционном обучении, насколько снизят стоимость обучения российские вузы, насколько эффективно университеты смогут организовать обучение в он-лайн режиме? Конечно, в нынешних условиях многие родители предпочтут сэкономить. Скоро час Х наступит, и мы увидим, сколько казахстанских студентов поступит к нам, и сколько в российские вузы.

Усиливает ли ситуация с пандемией интеграцию наших стран или она является препятствием? Много сегодня говорят о качестве советской медицины, об опыте советских санэпидслужб, насколько они были эффективны. Но я не встречала информации о том, ведется ли совместная деятельность в рамках ЕАЭС по разработке вакцины, новых лекарственных препаратов. Знаю, что в России специалисты работают, испытывают вакцину. А есть ли совместные исследования? Ведь это был бы мощный интеграционный потенциал, если бы страны ЕАЭС объединились, совместно разрабатывая лекарственные препараты, а также вакцину против COVID-19. Насколько эффективно эти задачи могут быть решены сегодня? Мне кажется, есть в данной области какая-то неопределенность.

 

Антон МОРОЗОВ, политолог:

Прежде чем обсуждать поставленные вопросы, имеет смысл попытаться дать общую оценку действий ЕАЭС в период пандемии коронавируса. На основе открытой информации впечатление складывается не самое лучшее. Наднациональный орган что-то планирует, принимает решения, которые потом тормозятся или изменяются на уровне бюрократии стран-участниц. С 26 марта по сегодняшний день на сайте ЕЭК опубликованы 6 решений, касающихся ввоза товаров, которые должны были помочь в борьбе с COVID-19 – средства индивидуальной защиты и  вещества, используемые для производства лекарственных и дезинфицирующих средств, медицинских изделий, необходимые для борьбы с пандемией, некоторые продукты питания, медицинское оборудование, средства диагностики.

Например, вывоз продовольствия из ЕАЭС был ограничен, а ввозные пошлины на средства дезинфекции, защиты, некоторое медицинское оборудование внутри стран-участников ЕАЭС наоборот были обнулены.

Однако на практике мы видим, что Казахстан, как и Кыргызстан, испытали серьезный дефицит защитных средств и медицинских препаратов. В очередной раз лодка благих намерений разбилась о скалы существующей социально-политической реальности.

Единственное, что более-менее удалось – обмен гуманитарной помощью (хотя тут тоже есть вопросы). Но полностью отдать этот успех ЕАЭС было бы преувеличением. Нам помогают не только члены этой организации – Вьетнам, Китай, ОАЭ и другие страны.

Хотя в принципе, меры, которые планировалось принять в рамках ЕАЭС, были адекватными – координация действий по профилактике заболевания, создание транспортных коридоров для оперативного перемещения критически важных товаров. Были приняты организационные меры - созданный по линии ЕАЭС координационный совет по борьбе с пандемией в режиме реального времени отслеживает обстановку в Союзе и оценивает потребности и возможности государств-членов по поставкам критически важных товаров.

ЕЭК ведет работу по разработке мер системного характера, призванных создать условия для восстановления и обеспечения дальнейшего экономического развития. Но нет никаких гарантий, что системные меры не будут саботированы исполнителями на местах.

И к вопросу проблем качества дистанционного образования. Для примера – кейс сетевой клиники иглотерапии. Это казахстанский бизнес проект, франшиза. Акупунктуре учат дистанционно, выдают диплом. Потом врачи, прошедшие курс, идут лечить людей. По мне, так это все равно, что бокс по переписке. Данный пример я привел к тому, чтобы привлечь внимание к вопросам качества дистанционного образования и возможных его последствий. Об этом надо думать уже сейчас.

 

Айдархан КУСАИНОВ, экономист:

Пандемия коронавируса отрезвила некоторые интеграционные ожидания. Была некая эйфория по поводу совместных перспектив будущего, однако, оказалось, что наши страны сильно отличаются по подходам, по информационной политике, медицинскому обеспечению. Особенности каждой страны на практике замедляют и усложняют интеграцию. Появилось понимание, что это процесс серьезный, что дьявол кроется в деталях экономического эгоизма.

Впрочем, я считаю, что все происходящее полезно для процесса, потому что переводит его в более серьезное, правильное экономическое русло, снижает фактор ура-патриотизма в ЕАЭС. В Казахстане уже привычной стала дискуссия о том, что ЕАЭС – это экономическое образование, а не политическое. И в этом его цели не совпадают с ЕС. Борьба с коронавирусом нам дала практические уроки. С одной стороны, интеграция замедлится. Но, с другой стороны, это правильное замедление. Прежде чем дальше работать над объединением, нам нужно тщательно продумать процессы внутренней работы. Тщательней рассмотреть вопросы стратегии развития, отделить политические от прикладных экономических аспектов.

Не считаю, что будут какие-то серьезные изменения в миграционных процессах. Вся эта история когда-нибудь закончится, так или иначе. Рынок труда для мигрантов и для местного населения очень сегментирован. Мигранты занимают те места, где местные не работают. Поэтому конкуренции не будет. Зато появились серьезные задачи, связанные с сертификацией медицинских препаратов, продовольственной безопасностью. Их можно решать в рамках ЕАЭС.

 

Александр ГУБЕРТ, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право», Алматы Менеджмент Университет («AlmaU»):

Прозвучало мнение о противниках интеграции. Не сочтите за конспирологию, но мне кажется, они активизировались везде, и в ЕАЭС, и в ЕС, и т.д. Эпидемия коронавируса сама по себе проблема и вызов, это кризисное время. Но как любое явление, его начинают использовать в тех или иных интересах. Видны попытки использования эпидемии с целью размежевания тех структур, которые сложились, они лежат на поверхности. Худо ли, бедно ли, но за период существования ЕАЭС произошли достаточно большие подвижки интеграции и в законодательстве, и в экономике. Ситуация, которая сложилась сегодня, реально мешает интеграции.

Первое, что должны были сделать интеграционные структуры (не говорю, что они не делают) - свести к минимуму проблемы, негативные явления, которые возникли из-за карантина и закрытия границ. В этом ряду и очереди мигрантов на границах, и образовательные процессы. Задача структур – работать над проблемами и озвучивать результаты. Но, если не зайти специально на сайт ЕЭК, складывается ощущение, что ничего не делается. Все страны стали вариться в своем соку, принимать собственные правительственные решения, которые не всегда координируются с партнерами по ЕАЭС. Это вызывает недоумение и тревогу у сторонников интеграции.

Что бы не говорили про то, что ЕС в кризисе, ведущие страны объединения, вернее их лидеры Эммануэль Макрон и Ангела Меркель вышли и сказали, что союз будет жить, озвучили механизмы, привели конкретные суммы средств, которые будут на это использованы. Но на уровне глав государств и правительств наших стран ничего такого внятного и четкого не было заявлено.

Уже было сказано, что онлайн-образование – образование для нищих, как бы это грубовато не звучало. Цифровое неравенство может быть быстро преодолено при необходимости. Но теперь очное образование, действительно, станет доступно не каждому. Отработка системы дистанционного образования таким массированным способом происходит впервые. Мы и раньше внедряли онлайн образование, но так, чтобы всех сразу окунуть – это был стресс для всех. По своему опыту скажу, что качество будет страдать. Тот, кто раньше обучался дистанционно, понимает, что это требует гораздо больше самодисциплины, времени, усилий и т.д., чем очное образование.

Нужно искать возможности и способы, несмотря на карантин, чтобы оставлять хотя бы частично очное образование. Потому что идет разделение общества. И в Казахстане, и в других странах. А это возможность манипулирования. Как социальные сети манипулируют людьми, так и в онлайн образовании будут отрабатываться и использоваться соответствующие механизмы.

И без того сегодняшняя система среднего и высшего образования вызывает много вопросов, имеются проблемы именно с точки зрения подготовки студентов, его качества, реального значения дипломов. Система онлайн пока не способствует тому, чтобы качество образования улучшалось.

Сторонники интеграции должны рассматривать ЕАЭС не как некую структуру, которая существует отдельно в пространстве, а как механизм, который нужно расширять и улучшать. Да, страны в Союз входят разные. У всех собственные интересы. Но любой процесс без движения, без улучшения, без расширения обречен на гибель. Во всех вопросах: экономических, миграционных, образовательных. То есть, если мы будем рассматривать российские вузы как конкурентов, а не как партнеров, с помощью которых наши студенты будут улучшать свои знания, тогда мы будем соперниками. А если в приоритете окажется другой взгляд на эту тему, будут стараться подвести общую базу, общие критерии, сближать законодательство, тогда ЕЭАС станет привлекательным объединением.

 

Рустам БУРНАШЕВ, профессор Казахстанско-Немецкого университета:

Сегодня прозвучало, что «в руках противников интеграции появились козыри» и «интеграция стала пробуксовывать». Я бы с этим в аспекте образования и миграции не согласился. Мы можем говорить о некоторых проблемах интеграционных процессов.

Однако страны ЕАЭС, как и все государства, которые выступали с неолиберальными и модернистскими идеями, обратились к хорошо отработанным методам и стратегиям, механизмам фрагментации пространства и населения, когда страны, и даже области и города в рамках одной страны, отделялись друг от друга во время карантина. Это испытанный временем эффективный механизм противостояния таким проблемам, как эпидемия, другого механизма история не знает. Он не уникален. Страны ЕАЭС здесь ничего нового не изобрели. Так действовали практически все государства. Поэтому, с моей точки зрения, в данном случае никаких козырей у противников ЕАЭС быть не может.

Когда мы говорим о миграции в нашем пространстве, нужно четко ее фрагментировать. Мы имеем много разных миграционных потоков и влияние на них оказывается неоднозначное. Одно дело, миграционные потоки внутри ЕАЭС, скажем, когда казахстанские граждане едут в Россию, или россияне в Казахстан. Другое дело, миграция вне рамок ЕАЭС, например, граждане Узбекистана отправляются в Россию или в Казахстан. Есть мигранты «старые», которые уже давно живут где-то не в стране своего гражданства, и мигранты новые. Для «старых» мигрантов мало что поменялось. Допустим, гражданин Казахстана, который живет в России, испытывает те же проблемы, что и россиянин.

Да, сейчас пересечь границу в качестве «нового» трудового мигранта затруднительно. Но эти затруднения существуют сейчас во всем мире. Но в рамках ЕАЭС они достаточно эффективно решаются. Например, для обучающихся смягчили пограничный режим, набор студентов в настоящее время проводится.

В противоположность этому, узбекские и таджикские мигранты, чьи страны не входят в ЕАЭС, испытывают проблемы. Имеющиеся у них трудовые соглашения краткосрочны. Многие люди, даже при наличии работы, срывались с мест и пытались вернуться в свою страну. Мы знаем о проблеме узбекских трудовых мигрантов, которые застряли на границе Казахстана и России. Неожиданно ЕАЭС стал эффективной структурой для трудовых мигрантов, чем условный «не ЕАЭС». То есть мигранты из стран ЕАЭС оказались в более выгодной ситуации, чем их коллеги, которые работают на пространстве ЕАЭС, но по гражданству не относятся к странам союза. Для Узбекистана эта ситуация может стать причиной для более глубокой оценки преимуществ вхождения в ЕАЭС именно с точки зрения наличия значительного количества людей, которые сейчас находятся за пределами страны.

 

Галия МОВКЕБАЕВА, профессор кафедры международных отношений и мировой экономики факультета международных отношений КазНУ им. аль-Фараби, директор центра Евразийских исследований:

Пандемия коронавируса и ее последствия представляют собой вызов на неопределенный период, как в мировом, так и в национальном масштабе. Это относится ко всем сферам  жизни – к экономике, политике, здравоохранению, безопасности, также и к повседневному бытию людей. Но в особой степени это относится к сфере образования - и здесь, прежде всего,  к студентам, учащимся, к их родителям, к преподавателям, к образовательной политике, управлению, инновационным и технологическим формам обеспечения образовательного процесса. В свою очередь пандемия коронавируса ускорила развитие дистанционных форм преподавания, обучения, коммуникаций. 

Образование является важной сферой взаимодействия стран ЕАЭС, повышения конкурентоспособности стран Союза в этой сфере. Следует отметить, что в число 250 лучших мировых университетов вошли 5 университетов стран ЕАЭС- 4 российских – Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова (74 место), Санкт-Петербургский государственный университет (225), Новосибирский национальный исследовательский государственный университет (228), Национальный исследовательский Томский государственный университет (250 место). Казахский национальный университет им. аль-Фараби занял 165 место в мировом рейтинге вузов QS, продвинувшись за год на 30 позиций.

Сегодня, необходимо говорить, в первую очередь об интернационализации образования, как процессе взаимодействия и взаимовлияния национальных систем высшего образования на основе общих целей и принципов, отвечающего тенденциям глобализации и регионализации, что создает достаточно хорошие условия для сотрудничества и здоровой конкуренции. Для повышения конкурентоспособности вузов необходима разработка совместных международных образовательных программ и усиление научной составляющей в них.

Наша страна давно и активно участвует в академической мобильности, одной из первых присоединилась к Болонскому процессу. В 2002 году в Казахстане уже была введена кредитная технология обучения, трехуровневая система подготовки специалистов. Студенты, магистранты, докторанты, исследователи, преподаватели, имея возможность выбрать индивидуальную образовательную траекторию, получая доступ к качественным образовательным и исследовательским программам академической мобильности, возвращаются с уже накопленным багажом в свои страны для того, чтобы применять полученные знания на практике.

Пандемия диктует формы реализации академической мобильности. Сегодня уже существует так называемая виртуальная (онлайн) академическая мобильность. Реальная (физическая) академическая мобильность будет сокращаться. Многие европейские вузы уже отказываются от непосредственной академической мобильности в ее первозданном виде, открывают онлайн-курсы. Мои коллеги и студенты прошли онлайн-курсы ведущих университетов ближнего и дальнего зарубежья, получили сертификаты. В КазНУ им. аль-Фараби уже с 2014 года существуют массовые открытые онлайн курсы на платформе open.kaznu.kz, которые прошли более 15 тысяч человек. Создана платформа открытого образования Казахстана, где 24 казахстанских вуза являются партнерами, сюда входит Альянс вузов Шелкового пути, в котором более 130 университетов ЕАЭС и СНГ. По большей части это бесплатные и доступные курсы. Здесь выступают с лекциями видные представители бизнеса и науки. Дистанционное образование открывает новые возможности, когда мы можем услышать лекции ведущих ученых с мировым именем.

Также согласна с мнением о том, что большинство наших абитуриентов будут выбирать казахстанские вузы.

Что касается международных аккредитационных агенств, наряду с ними для наших вузов приоритетными являются Национальное агентство аккредитации и рейтинга (НААР), Независимое казахстанское агентство по обеспечению качества в образовании (НАОКО) и т.д. Являясь экспертом НААР, могу сказать, что это тоже определенная работа в рамках интернационализации образования, где обязательным условием работы Внешней экспертной комиссии является участие зарубежных специалистов, как из стран Европы, так и экспертов из постсоветских государств, в частности стран ЕАЭС – Казахстана, России, Кыргызстана.

Для стран ЕАЭС актуальными, как никогда становятся вопросы цифровизация образования, диверсификации образовательных программ и индивидуализации обучения как ответ на современные стремительно меняющиеся и труднопредсказуемые рынки труда в новых условиях.

Думаю, необходимо в большей степени развивать возможность получения двойных дипломов между странами ЕАЭС, программы академической мобильности, усилить сотрудничество между исследовательскими университетами и центрами, создавать исследовательские консорциумы ведущих университетов ЕАЭС. Возникает необходимость в создании информационно-аналитического портала, который поддерживал бы актуальным контентом академическую мобильность студентов, преподавателей стран ЕАЭС. Важно внедрение сетевого партнерства стран ЕАЭС в сфере образования, науки, инновационной деятельности и кадрового обеспечения структур Союза в будущем, потому что сейчас все это происходит больше в двустороннем формате. 

 

Адиль КАУКЕНОВ, директор Центра китайских исследований CHINA CENTER:

В настоящее нестабильное время сложно делать какие-либо прогнозы. Не совсем очевидно, как будут дальше вести себя новые веяния. Многие так называемые ковид-дисседенты не верили в существование нового вируса, либо полагали, что проблема на самом деле небольшая, но раздутая СМИ и политиками. Сейчас, во всяком случае, в Казахстане, мы видим, что ситуация с вирусом неблагополучна.

Соответственно, на миграцию и образование будет влиять то, как поведет себя коронавирус. От этого зависит, когда мы сможем вернуться к нормальной жизни. Позитивной новостью стало то, что в России разработана вакцина. Пандемия показала, насколько нам нужна интеграция. Потому что наднациональные возможности позволили бы получать эффективней помощь, объединить интеллектуальный потенциал государств. Оставшись один на один, мы оказались не готовы к противостоянию с пандемией. Ни общество, ни власть. Если общество не желает получать помощь, не хочет интеграции, даже если видна от нее очевидная польза, то ничего и не будет.

Если у Казахстана ситуация с пандемией пойдет по тяжелому варианту, вспышки коронавируса будут повторяться даже у переболевших, то страна, да и в целом регион Центральной Азии начнут восприниматься как очаг опасности. Много препонов возникнет для нас в мире. Это перспектива на ближайшие два года. К тому времени, надеюсь, человечество уже будет пользоваться эффективной вакциной.

Согласно опыту нашей школы по изучению китайского языка, при всех озвученных проблемах, на какой-то период заменить офлайн обучение, даже такое сложное, как знание языка, реально. Наша школа неожиданно расширила ареал учеников, мы получили студентов из других регионов Казахстана, России и Беларуси. То есть деятельность тех, кто сумел преобразовать привычную систему, при всех проблемах онлайн, получила новые импульсы. Но все же онлайн обучение – процесс усеченный, он не может заменить очное образование.

Также отмечу важность того, что пандемия обнажила новые геополитические разломы. Между США и Китаем этот разлом увеличивается из-за экономических проблем, которые идут вслед за пандемией. Обсуждается вопрос о том, что коммунистам Китая запретят выдачу виз в США. Кто-то верит, что Дональду Трампу удастся пролоббировать этот запрет. Если запрет будет введен, мы окажемся свидетелями новой холодной войны. Китайских коммунистов насчитывается порядка 100 млн человек, если с семьями, то это около 300 млн, по сути, представителей элиты Китая. Даже такие люди, как Джек Ма, миллиардер, основатель и председатель совета директоров компании Alibaba Group, заявил, что он не просто коммунист, а член партии с длительным стажем. Как нам удастся справиться с этим противостоянием, с учетом того, что мы и соседи Китая, и его партнеры, это большой вопрос.

 

Аскар НУРША, декан Высшей школы государственной политики и права Алматы Менеджмент Университета («AlmaU»):

Вопросы миграции – это одно дело, но я не разделяю евразооптимизм по отношению к образованию. Нет такого направления в учредительном Договоре о ЕАЭС. Видимо, мы говорим о дорабатываемой Стратегии развития евразийской экономической интеграции до 2025 года. С позицией Президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева, высказанной в мае, мы знакомы. Он говорил о том, что включение в полном объеме таких вопросов, как здравоохранение, образование и наука в сферу компетенции ЕЭК может существенно поменять ее экономическую направленность. Возможно, в каких-то вопросах в ходе доработки можно достигнуть компромисса, но, тем не менее, мне кажется, что полноценной интеграции в сфере образования быть не может. Образовательные траектории наших стран идут различным путем. Для Казахстана, да и не только, важно будет, что местные университеты продолжат двигаться в направлении международных аккредитаций. Которые, в свою очередь, позволят смягчить давление по линии собственных министерств. Речь будет идти об интеграции в мировое сообщество.

Но на двустороннем уровне отношения наших вузов с российскими будут укрепляться, сформируются сетевые альянсы. Качество российского образования все же высокое. В ряде сфер наши вузы будут тянуться к лучшему, появятся трудовые мигранты от образования, и даже онлайн экспаты.

Надо посмотреть, куда нас заведет борьба с коронавирусом, насколько долго она продлится. В сфере образования Казахстана уже наблюдается тенденция к сокращению преподавательских кадров. Вузы начинают экономить, переводить педагогов общеобразовательных дисциплин за штат. Возможно, будут закупать преподавание у других поставщиков образовательных услуг, если внутри страны это обойдется дорого. То есть это приведет к тому, что на рынке образования начнут вымываться преподавательские кадры за счет экономии со стороны вузов. Российские и зарубежные вузы могут предложить Казахстану собственные онлайн продукты. Если они окажутся выгодными, то сотрудничество может расшириться, станет долгосрочным. Конечно, это касается не всех вузов, а лучших. Возникнет некая конкуренция различных сетевых вузовских альянсов. Но говорить о какой-то интеграции политик в области образования нельзя.

В первые месяцы борьбы с пандемией коронавируса мы не увидели евразийскую интеграцию, как и не заметили работу некоторых наших госорганов. Потом мы обратили внимание не на кооперацию нескольких стран, а на систему двусторонних взаимотношений России с постсоветскими государствами, совокупный двусторонний формат Россия - Армения, Россия - Беларусь, Россия - Казахстан, Россия - Кыргызстан.

Когда Кыргызстан, недовольный блокированием грузов на казахстанской границе, грозился выходом из ЕАЭС, предлагал договориться о приостановлении режимов ЕАЭС, пока не завершится ситуация с коронавирусом, а также намекал на возможный выход его министров из состава ЕЭК, к кому он аппелировал? Разве к Казахстану? Или все же к России?

Вспомним также то, что происходит на границе Армении и Азербайджана. В каком свете выглядит сегодня ОДКБ, чьим членом является Армения? Ведь у Азербайджана прекрасные отношения с рядом постсоветских стран. И опять же ОДКБ – это также совокупность различных двусторонних форматов военного сотрудничества России с некоторыми постсоветскими государствами.

Поэтому в целом я бы не стал говорить о каких-то лучших перспективах евразийской интеграции в эпоху коронавируса. Но если мы покажем худшие примеры госуправления, будем дальше деградировать, тогда нам нужна Россия, нам придется обращаться за гуманитарной помощью. Кто только нам не оказал помощь! Но это же проблема в деградации некоторых собственных институтов, особенно связанных с медициной. На этом фоне я вижу, что помощь России нужна. Если сами не можем справиться, то от регулирующего воздействия лучшей медицинской системы хуже не станет.

Если бы не было коронавируса, его стоило бы придумать. Потому что на самом деле он экзаменует все наши дутые амбиции. Во многих сферах мы представляли себя лучшими, а эпидемия показала, где наше реальное место.

Раз Казахстан участвует в интеграционных процессах, то и сами интеграционные структуры должны были действовать по-другому. Получается, что все страны самоизолировались, и вместо реальных процессов мы наблюдаем совокупность государств, которые лишь называют себя участниками евразийской интеграции.

 

Сергей ДОМНИН, экономический обозреватель:

Справедливости ради замечу, что у ЕЭК, которая является наднациональным органом, нет никакого мандата на проведение единых санитарно-эпидемиологических мероприятий на пространстве ЕАЭС, поэтому комиссия никак не могла отреагировать. Комиссия не занимается даже таможенным контролем на границах, это прерогатива национальных таможенных и налоговых органов. Что действительно относится к компетенции ЕЭК, так это таможенный тариф. И в этом случае ЕЭК сделала то, что могла и должна была: обнулила пошлины на сельхозпродукцию, на медицинские товары и технику, необходимые для борьбы со вспышкой коронавируса. Нельзя ожидать чего-то эффективного и экстренного, когда внутри ЕАЭС нет согласия по основным промышленной, налоговой и другим политикам.

Что касается влияния пандемии на мир труда, то буду говорить в основном о Казахстане, и сравнивать ситуацию в стране с другими партнерами по ЕАЭС. У нас удар сильнее всего пришелся по сфере услуг. Из-за введенных ограничений мы получили большое количество людей, оставшихся без дохода – примерно половину всей рабочей силы страны. Этих людей нельзя назвать безработными, но фактически они остались без полноценной занятости и доходов от работы по найму и предпринимательской деятельности на длительный период. Безработица – это когда люди ищут работу и не могут ее найти. В данном случае люди формально числились в своих организациях, были отправлены в отпуска или переведены на сокращенный график.

Два месяца в режиме ЧП – это долго по меркам экономики. В апреле торговля упала на 45%. Сейчас в годовом выражении спад торговли составляет примерно 11%. Двузначное падение показателей и в транспортном секторе.

Но скоро придет настоящая безработица, и она будет расти. Начинается серьезное замедление в реальном секторе. Промышленность начинала 2020 год с 6%-го роста, и замедлилась до 3%. Некоторые сектора, важные для экономики Казахстана, в ближайшие месяцы уйдут в минус. Нефтедобыча уже ушла и сократится за год примерно на 6%. За замедлением темпов роста необязательно последует сокращение людей, вероятно, приостановят инвестиционные проекты, снизятся заказы для сервисных и строительных компаний. Они будут в этот период либо работать на низких оборотах, либо совсем останутся без заказов. Компании могут отправить людей в отпуска, либо пойти на такие непопулярные меры, как сокращение штата. А это также достаточно дорого в масштабах Казахстана и в соответствии с трудовым законодательством страны.

В итоге безработица по итогам года будет превышать 6%, в последние годы она составляла примерно 4,5%, или около 440 тысяч человек. Ожидается примерно 600 тысяч вполне официальных безработных. Моменты с Дорожной картой занятости временно оттянут часть неквалифицированной рабочей силы на ремонт дорог и школ, но это до конца третьего квартала. Что эти люди будут делать поздней осенью, если их рабочие места не восстановятся, а новых не появится – хороший вопрос и большая проблема.

Еще один неприятный момент – в стране идет рост инфляции. Год начинался с темпов роста чуть больше 5%, в июне годовая инфляция пробила 7%. При этом во многих странах инфляция замедляется на фоне пандемии коронавируса. Рост цен на продовольственные товары в Казахстане превысил уже 11% и, скорее всего, на этом не остановится. Еще один всплеск – сезонного характера – ожидается в третьем квартале.

Перспективы, в связи с этим не очень хорошие. Похожая ситуация в сопредельных странах, как в Кыргызстане, так и в России – есть рост безработицы, но имелся не такой сильный удар по сфере услуг, потому что не было режимов локдауна. В Беларуси, наоборот, идет рост объемов торговли. Понятно, какую цену платят белорусы за этот рост.

Что касается вопросов миграции. На постоянной основе в России трудилось несколько десятков тысяч казахстанцев, на временной – несколько сот тысяч. Хотя это значительное количество, в масштабах экономики Казахстана их доход пока меньше 1% ВВП. Другая ситуация в таких странах ЕАЭС, как Кыргызстан и Армения. В 2019 году в Армении денежные переводы занимали примерно 11% от ВВП, в Кыргызстане – 29% от ВВП. Сокращение деловой активности в Казахстане и России сильно ударит по этим доходам. Еще одно негативное следствие снижения деловой активности для экспортеров труда – не найдя работу в России или Казахстане, люди будут возвращаться домой, и это такая подспудная, неявная, но угроза социальной стабильности в этих странах в течение ближайших 6-12 месяцев.

 

Сергей КОЗЛОВ, заместитель главного редактора газеты «Аргументы и факты – Казахстан»:

Последствия такого потрясения, как пандемия, мы в полной мере ощутим позднее, может в отдаленной перспективе. Целые отрасли экономики в Казахстане и других стран ЕАЭС будут существенно деформированы, как в плане трудовой занятости, так и в плане финансовой достаточности. Пока еще рано говорить о том, какие последствия нас ждут, и какие коррективы следует вносить в экономическую политику и в реформы нашего административного аппарата, думается, главные итоги мы сможем подвести не раньше будущего года. Но последствия будут тяжелыми, это уже очевидно.

Если этот, по сути, кризис сопоставить и с ситуацией на сырьевом рынке, то государства, живущие от экспорта природных ресурсов, ждут куда более серьезные испытания, чем индустриально развитые страны.

Однако, на этом фоне евразийская интеграция, на мой взгляд, выглядит не хуже, чем европейская интеграция. Хотя сравнения не корректны ни по уровню экономического развития этих двух интеграционных объединений, ни по их структуре. Евразийская экономическая комиссия, к примеру, имеет куда меньшие полномочия, чем аналогичный орган в ЕС.

Кроме того, интеграция – это процесс. Один московский публицист написал недавно, что «очень уж по-разному видят союзники цели интеграции» и что «ее нет и на постсоветском пространстве не будет». Но она, тем не менее, есть. Да, пока не такая, как нам хотелось бы, да со сбоями и противоречиями – но есть, так что, говорить о том, что ее «не будет», - это не видеть перед собой реальности.

Так что, повторяю, ЕАЭС проявил себя нисколько не хуже ЕС. Мы наблюдали, как в первые месяцы эпидемиологического взрыва плохо действовали европейские интеграционные механизмы. Причем, не во второстепенных странах, а у тех, кто в авангарде – в Германии, Италии, Франции. Там кипели страсти, все это было неожиданно. У нас же, прежде всего, начали азартно критиковать ЕАЭС, да, порой справедливо. Но то, что произошло в Европе, было шоком даже для тех, кто всегда кивает в ее сторону в качестве примера. А ЕАЭС проявил себя настолько, насколько он оказался зрел. Во всяком случае, казахстанские работники в России и российские в Казахстане чувствовали себя намного лучше, чем трудовые мигранты из стран, не входящих в Союз.

Теперь об образовании. Мое убеждение состоит в том, что онлайн образование – это система очень ущербная. Ныне мы имеем печальную картину того, что творится с нашей медициной. Разумеется, не все врачи плохи. Очень много самоотверженных и профессиональных специалистов. Низкий им поклон за то, что они делают. Но, тем не менее, образованность наших медиков, основной их массы, - это следствие того, что творится с нашим образованием в целом. То, что происходило с его реформами в недавнем прошлом. И ущербность онлайн-образования неизбежно проявится в дальнейшем. Как сейчас проявляются результаты работы так называемых молодых специалистов после бесконечного реформирования образования, как среднего, так и высшего.

К примеру, в настоящее время в Казахстане осуществляется онлайн-правосудие. Юристы и адвокаты яростно спорят с Верховным Судом РК, чтобы эта практика была отменена. Если онлайн-образование – это все же процесс длительный и результаты его скажутся потом, то результаты онлайн правосудия отражаются уже здесь и сейчас. Выносятся приговоры людям после того, как они не могут полноценно ознакомиться с доказательствами со стороны обвинения, выступить лично в свою защиту, физически привлечь свидетелей. И все это – внедрение онлайн-технологий туда, куда их внедрять ни в коем случае нельзя.

Есть такая игра, как онлайн шахматы. Спросите у профессиональных шахматистов, как длительная игра в онлайн шахматы влияет на реальное мастерство спортсменов. Они ответят, что это губительный процесс и совершенно неприемлемый для человека, который хочет стать профессионалом. И таких сравнений множество.

 

Марат ШИБУТОВ, член Общественного совета г. Алматы:

Определенная часть людей, которая имеет негативный опыт столкновения с отечественными госорганами и медициной, думают, что надеяться не на что и надо уезжать. Мы увидим всплеск миграционных настроений уже в следующем году, если откроют границы. В настоящее время начинается честная статистика по заболеваемости и смертности. И в ней цифры довольно пугающие.

Нынешнее сокращение выезда студентов на обучение за рубежом – только для этого года и соответствующих условий. В дальнейшем выезд пойдет на увеличение. Образование связано с рынком труда, а он, в свою очередь, с социальными условиями. Пандемия COVID-19 показала многим постсоветским странам, где жить лучше и безопасней. В этом соревновании они проиграли.

Мы недавно проводили совещание с представителями казахстанских вузов. С проректорами по учебно-методической части отправляли предложения в Министерство образования и науки РК. Вузы хотят перевести иностранных студентов на дистанционное обучение, чтобы в целом увеличить количество получаемых денег. Такая дальнейшая перспектива, которая в реальности будет зависеть от каждого вуза в отдельности.

Можно сказать, что онлайн-образование хуже по одной простой причине – наши студенты не привыкли работать самостоятельно, объем работы у них маленький. Если их нормально загружать заданиями, они и онлайн начнут учиться лучше. Просто необходимо будет перевести определенные часы занятий с одного на другое.

Мы пока смотрим на процессы в образовании, исходя из ближайшей перспективы. Необходимо временную планку отодвинуть подальше.

 

Шавкат САБИРОВ, директор Института по вопросам безопасности и сотрудничества в Центральной Азии, член Общественного совета при МИД РК:

Уже сейчас высказываются достаточно пессимистичные мнения о том, что миграционные процессы в Казахстане выстрелят, когда снимутся барьеры на границах, спадет режим блокирования. Люди поедут туда, где с коронавирусом удалось справиться лучше, где система эта работает. Поскольку ближайший сосед – это Россия, будет много людей, которые уезжают туда. К тому же последние новшества президента России Владимира Путина по облегчению получения гражданства касаются, в том числе и выходцев из соседних стран. Соответствующий закон вступил в силу 24 июля нынешнего года.

Текущая ситуация изменила общество, вызвала негативные отклики по поводу смерти знакомых и близких людей, уровня медицины, нехватки лекарств и кислорода. Немало семей, которые пострадали от всего этого.

Что касается онлайн-образования, я ориентируюсь на опыт своей дочери, которая учится в США. Американская и европейская высшие школы направлены на самообразование, доля самостоятельного обучения студентов довольно высока. Учащиеся готовы со старших классов школы заниматься самостоятельно, выбирать предметы. Для них онлайн-образование пришлось в самую точку. Наши же студенты пока не научены самодисциплине. Поэтому думаю, что для начальной и средней школы внедрение онлайн-образования даст много плюсов. Школьники научатся ответственности, к тому же родители рядом, все видят и слышат. Даже летом, когда занятий нет, многие дети продолжают самообразование.

Нужна ли была нам пандемия? К сожалению, из-за нее ушли в мир иной те люди, которые могли бы еще быть с нами. Система защиты жизни и здоровья показала недееспособность, отсутствие необходимых элементов управления и реакций. До пандемии этого мы не замечали. При переполненных складах нехватка лекарств выглядит нонсенсом. Долгое время бюрократия не могла решить этот вопрос.

После пандемии система должна перезагрузиться. Проблема в том, что ряд чиновников перестали быть государственниками, думая прежде о наполнении своего кармана. Что же касается людей, которые сами зарабатывают себе на хлеб, скажу, что рынок просел во многих сегментах, в том числе сильно упал в части IT и высоких технологий. Большое количество компаний закрылись, начиная уже с марта 2020 года. Выживут только те, кто имеет какие-то договора с государством, возможность выиграть тендеры. Остальные будут чахнуть и умирать. Бизнесмены начнут спускаться вниз по социальной лестнице. Хозяева компаний станут уходить в найм.

 

Замир КАРАЖАНОВ, политолог:

Все страны ЕАЭС столкнулись с эпидемией коронавируса и решали проблему по-разному. В Казахстане ввели режим ЧП, в Беларуси отказались от жестких мер, в России прибегли к самоизоляции. Но все-таки негативное влияние на торговлю и прочие интеграционные процессы оказал не сам вирус, а те правительственные меры, которые принимались для противодействия его распространению.

Авиаперевозки, розничная торговля и т.д. сократились не потому, что люди болели, а потому что вводились ограничения. Например, гастарбайтеры, которые пересекали границу, оказались под действием карантинных мер. Пострадала и сфера услуг. Явный пример - общепит приобретает иной формат. Если раньше действовали столовые, то теперь еду развозят на заказ. Бизнес перестраивается, чтобы остаться на плаву в условиях карантина. Запреты, связанные с работой ряда секторов экономики в целом негативно повлияли на темпы роста национальных экономик.

Что касается свободы торговли, а точнее грузопотока, то он продолжает функционировать, так как товары не являются разносчиком болезни. Другое дело, что торговля сократилась как внутри стран ЕАЭС, так и на общем интеграционном пространстве. То же самое можно сказать и о свободе перемещения капиталов. Еще до эпидемии финансовый сектор переходил в цифровой формат, многие услуги оказывались в онлайн режиме. Тенденция будет ускоряться в условиях пандемии.

Ускоренно происходят цифровизация и дистанционализация - адекватные ответы вызову коронавируса, когда нет вакцины, недостаток лекарств, быстрых мер противодействия.

Что касается оценки работы СЭС, то не стоит питать радужных иллюзий. Данный орган не раз критиковали на протяжении последних нескольких лет. Причем не только на уровне общества, но и в правительстве. Избежать взрывного роста заболевших в Казахстане позволил введенный весной 2020 года карантин. Как только отказались от него, так рост продолжился с новой силой. Пришлось вновь предпринять жесткие меры.

К сожалению, борьба с пандемией показала слабую работу госорганов, о чем не так давно говорил Президент РК Касым-Жомарт Токаев. Не видно персональной ответственности чиновников за их халатную работу. Да и многие граждане, не веря в опасность, вели себя не всегда ответственно. Думаю, что ответственное самосознание казахстанцев было бы гораздо эффективней любого карантина. Но случилось то, что случилось.

По поводу ожидаемой безработицы в стране, согласен, что 4,5-5% - это нормальный показатель. О чем у нас всегда говорили в правительстве. При этом ссылась на показатели безработицы в развитых странах. Однако, не корректно сравнивать экономику Казахстана с экономикой рыночно-развитых государств, так как в последних странах большая доля МСБ, развит сектор услуг и т.д. Иными словами, человек, если пожелает, найдет себе работу. У нас даже на уровне руководства страны признают, что не хватает «социальных лифтов» для населения. Коронавирус приведет не только к росту безработицы, о чем говорили сегодня, но сохранит большую долю государства в экономике Казахстана. Получается замкнутый круг, из которого пытаемся вырваться, но все равно туда попадаем.

Средняя: 5 (2 оценок)